В борьбе идей гибнут люди.

Человеческие жертвы в идеологических конфликтах

Как рождался горький афоризм среди руин войны

Стоя на варшавских развалинах 1946 года, я ощущал тяжесть мысли, выпитой вместе с дымом пепелищ. Мой приятель-столяр, потерявший сына в варшавском восстании, махнул рукой на плакат с коммунистическими лозунгами: «Опять делят мир по новым учебникам. А пули-то старые — в тех же животах щемят». Его слова, словно пыльный ветер, подхватили полузабытые споры польских интеллектуалов в довоенных кафе, где жаркие дискуссии о социализме покрывало гуденье кофеварок. Тогда казалось — истина громче выстрелов. Теперь же стены Подвала у Драмы, где мы когда-то спорили до хрипоты, лежали грудой битого кирпича, пропитанного запахом разложения.

Годы спустя, наблюдая фарс новых идеологических баталий в социалистической Польше, я вдруг понял вечное уравнение человеческой истории: сперва Мечта, затем Знамя, потом Приказ и наконец — Гроба. Расстрелянные студенты в Будапеште, жертвы латиноамериканских диктатур — везде абстрактные «за светлое будущее» оборачивались конкретными детскими сандаликами на окровавленной земле. В тот вечер, заполняя блокнот в прокуренных партийных кулуарах, я вывел фразу-надгробие, вобравшую вкус пепла двух мировых войн: «В борьбе идей гибнут люди». Не доктрины же редели в библиотеках, опустошались наши дома.