После гибели идеи остаются трупы.
Последствия крушения идеологий
Истоки прозрения среди руин
Помню, как в разгар гражданской войны в Испании я бродил среди сгоревших библиотек Барселоны. На углях лежали размокшие плакаты с обещаниями утопий – анархистские, коммунистические, фашистские манифесты. Идеи, за которые десять лет назад шли на баррикады, теперь валялись как мусор. Но вокруг царило не очищение, а горькая пустота. Тяжелее всего было смотреть на ветеранов, слепо поклонявшихся мертвым лозунгам: их глаза излучали растерянность зверей, забытых в клетках сгнивших идеологий.
Тогда и понял, почему Симона Вейль сказала: «После гибели идеи остаются трупы». Я видел этих «трупов» повсюду: в пустых ритуалах режимов, в детях, обожествляющих отцов-тиранов, в идеалистах, цепляющихся за репрессивные системы. Они напоминали тех, кто всю жизнь хранит посмертную маску любимого человека, не в силах признать, что за гипсом осталось лишь тление. Наши идеи смертны – и их разложением отравляются целые поколения.