Гений как высшее проявление самосознания природы
Осенний вечер 1840 года нашел меня за письменным столом в моем тесном петербургском кабинете. В окна пробивался последний багряный свет, а вокруг царил характерный творческий хаос — разбросанные книги Шеллинга и Гегеля, наброски статей о Пушкине. Я в который раз перечитывал строки о поэте, когда внезапно меня осенило: почему его творчество вызывает у меня мурашки? Потому что Пушкин не просто талантлив, он становится живым каналом высшей силы! Природа, веками творившая вслепую, наконец обрела в нем инструмент для осознанного самовыражения. Я вскочил, опрокидывая чернильницу — вот оно! Все гениальные прорывы не просто удачи человека, а торжественный акт мироздания, пробуждающегося к мысли через своих избранников.
Мысль билась во мне будто пойманная птица, и я зашагал по комнате. Разве может бездушная материя создавать симфонии Моцарта или формулы Ньютона? Конечно нет — значит, сама природа в гении пробивает скорлупу бессознательности! В эти мгновения понял: каждый гений — редчайшее явление, когда Вселенная смотрит в зеркало собственного величия и осознает безграничную мощь через наши глаза и разум. Так родилась запись в дневнике, ставшая огненной чертой, что разделила мои прошлые сомнения и новое понимание мира и человека как божественного соучастника.