Где запрещено смеяться, там обычно и плакать нельзя.

Подавление свободы эмоционального выражения как признак несвободы

Рождение афоризма в эпоху страха

Я помню, как возник. Это был не громкий протест, а тихое наблюдение, выстраданное в тени послевоенных лет в Восточной Европе. Станислав Ежи Лец, мой автор, видел всё: как под бдительным оком власти люди учились скрывать не только радость – насмешка могла стоить свободы, – но и горе. Люди в серых пальто хоронили близких молча, опасаясь, что искренняя слеза будет расценена как протест против «светлого будущего». Контролёрам души не нужны были человеческие эмоции в их хрупкой правдивости; им требовались послушные маски. Вот тогда и сложилась моя суть: если система боится искреннего смеха, видя в нём угрозу, то и слёзы для неё подозрительны. Они обнажают правду, которую власть так тщательно скрывала за фасадом пропаганды. Я стал шипом мысли, напоминая, что запрет плакать там, где запрещено смеяться – это не порядок, а тюрьма для человеческого духа.