Фундаментальный вопрос о смысле и ценности человеческого существования
Сидел я однажды в опустевшем алжирском кафе, наблюдая за суетой прохожих, когда на меня нахлынуло знакомое ощущение абсурда. Ласковое солнце, смех детей, запах кофе — всё вдруг потеряло связь со смыслом, превратившись в механический спектакль. На столе лежали заметки о кантовских категориях, но пальцы сами потянулись к дневнику. Запись родилась из конкретного чувства: именно в такие моменты яснее всего понимаешь, что никакие академические дискуссии не сравнятся по важности с самим опытом бытия. Если человек не решил для себя этот базовый вопрос — принимать ли игру жизни с её страданиями и радостями — все остальные построения превращаются в замки из песка.
В тот вечер я вспомнил своего соседа-сапожника, покончившего с собой после смерти жены. Никто не спрашивал его о категориях Рассудка, когда он стоял на краю крыши. Вот тогда и осенило: философия смертельно серьезнеет лишь перед одной дилеммой. Писание превратилось в разговор с самим этим мгновением выбора, где острота переживания выжигает все поверхностные умствования. Так родился тезис обо всем сущем, стоящем в тени единственного по-настоящему существенного вопроса.