Француз - весел, русский - насмешлив; француз осмеивает, потому что он смеется, русский смеется, потому что осмеивает.

Контраст между французской природной веселостью и русской насмешливостью как формой юмора

Как родилось наблюдение о смехе двух народов

Вспоминаю один вечер в петербургском салоне начала 1820-х годов. Гости — смесь русских и французских эмигрантов, после наполеоновских войн таких было немало. Я наблюдал, как оживленный французский граф, жестикулируя, рассказывал анекдот. Его смех был легким, почти воздушным, искры веселья сыпались щедро, заражая публику. Чувствовалось — он смеется от сердечной радости, потому что сама жизнь его веселит. Сидевший в углу молодой русский офицер слушал с едва заметной усмешкой. Когда граф закончил, офицер тоном, где юмор тонко сплетался с иронией, заметил что-то вроде: «В Париже, верно, даже дождь пахнет шампанским?». Комментарий вызвал смешки у русской половины гостиной, но был расшифрован скорее как тонкая насмешка над легкостью чужеземца. Эта контрастная реакция словно молнией озарила меня: француз смеялся, потому что был весел по природе, а смех русского рождался именно от потребности подметить суть, осмыслить реальность через ее осторожное, порою едко-насмешливое, возвышение над собой. Разница оказалась не в громкости смеха, а в его побудительной причине.