Человек - просто недолговечный сосуд для переваривания пищи, он желает наслаждаться жизнью, а его подстерегает смерть.

Бренность человеческого существования перед лицом неизбежной смерти

Прозрение в окопах войны

Я сидел в затопленном водой окопе под Ипром, 1916 год. Над головой свистели шрапнели, а в жиже у моих ног плавали крысы. Весь наш взвод бредил картофельным пюре и теплыми кроватями — идиотскими мечтами среди этого ада. Вдруг молодой лейтенант протянул мне кусок черствого хлеба. «Ешь, Ричард, кому-то ведь достанется твой паек завтра», — усмехнулся он. Глупая шутка, но именно тогда меня осенило: мы ведь все эти израненные тела — просто ходячие пищеварительные трубки. Мы наполняем себя галетами и консервами, мечтаем о виски и девчонках, а война методично опорожняет нас в грязь. В этом абсурдном рывке к хоть капле удовольствия — самая горькая правда о человеке.

Шли месяцы. Я видел, как веселый Джек, певший Типперэри, превратился в синее пятно на колючей проволоке. Смотрел, как профессор Оксфорда сосал окровавленный палец, умирая от гангрены. И каждый раз вспоминал того лейтенанта: мы рвемся к солнцу и вину, а смерть уже вонзила клыки в нашу плоть. Позже в Париже, записывая эти строки, я понял: любое наше наслаждение — лишь жалкая попытка сосудом с трещиной удержать влагу. Но дно всегда отбито. И тлен уже сочится сквозь пальцы.