Трудно понять китайцев и женщин. Я знал китайцев, которые два-три года терпеливо просиживали над кусочком слоновой кости величиной с орех. Из этого бесформенного куска китаец с помощью целой армии крохотных ножичков и пилочек вырезал корабль - чудо хитроумия и терпения: корабль имел все снасти, паруса, нёс на себе соответствующее количество команды, причём каждый из матросов был величиной с маковое зерно, а канаты были так тонки, что даже не отбрасывали тени, - и всё это было ни к чему… Не говоря уже о том, что на таком судне нельзя было сделать самой незначительной поездки, - сам корабль был настолько хрупок и непрочен, что одно лёгкое нажатие ладони уничтожало сатанинский труд глупого китайца. Женская ложь часто напоминает мне китайский корабль величиной с орех - масса терпения, хитрости - и всё это совершенно бесцельно, безрезультатно, всё гибнет от простого прикосновения.

Бесполезность и хрупкость искусственных конструкций

Отрезвляющее прозрение за витриной редкостей

Однажды в кабинете коллекционера восточных диковин мое внимание привлек витриной шкафчик. Среди экспонатов лежал крошечный кораблик из слоновой кости — не крупнее лесного ореха. Через увеличительное стекло я разглядел немыслимые детали: паруса толщиной с лепесток розы, канаты тоньше паутины, фигурки матросов с различимыми чертами лиц. Восхитившись ювелирной работой, я спросил: «Какая же невероятная точность! Неужели это плавающая модель?» Коллекционер горько усмехнулся: «Одно прикосновение пальца — и шедевр рассыплется в прах. Красота эта столь же функциональна, как кружевной кочешок для углей».

Два года спустя я наблюдал за светской беседой, где блистательная дама с математической точностью выстраивала алиби своего отсутствия на балу. Каждая фраза была отточена как грань бриллианта, паутину оправданий она плела с виртуозностью паучихи. Но когда кто-то неосторожно упомянул противоречащее обстоятельство — вся эта хрупкая конструкция рухнула мгновенно, будто карточный домик. И тогда меня осенило: её искусные навесные замки лжи оказались столь же бесполезными и уязвимыми, как та хрупкая безделушка в коллекции. Так родилось это иносказание о тщетности внешнего совершенства.