Вся эта заграница - только одна фантазия. И все мы за границей - только фантазия.

Иллюзорность заграницы и человеческого существования в чужом пространстве

Дрезденские тени: как рождалось откровение о фантазийности чужбины

Бродя осенью 1867 года по чугунным мостовым Дрездена, я ощущал себя актёром на сцене абсурдного театра. Каждый крик уличного торговца, чопорный кивок бюргера, даже пыльные карнизы готических домов — всё казалось бутафорским. В Швейцарии меня травила ностальгия, в Италии душила тепличная искусственность, а здесь, под саксонским дождём, внезапно явилась мучительная ясность: вся эта заграница — лишь мираж, сложенный из чужих снов. Чем упорнее я вглядывался в «реальность» иноземного бытия, тем сильнее она рассыпалась, как старая фреска.

И тогда пришло второе озарение — страшное и освобождающее: мы сами, запертые в клетке чужбины, становимся частью этого фантома. Телега, увозящая по булыжникам сундук с русскими рукописями; пальцы, сжимающие перо над письмом на родину; даже боль в висках от непривычного наречия — всё превращалось в дымчатый фантазм. Лишь одно оставалось подлинным: невидимая пуповина, что тянулась через границы к березовым просёлкам Тверской губернии. Только там — вне всякой фантазии — бился пульс подлинного существования.