Сила нашего снисхождения к недостаткам других уступает той силе, с которыми они эти недостатки развивают.

Несоответствие между развитием недостатков и человеческой терпимостью

Рождение истины в парижском салоне

За кружкой липового чая в дымном салоне мадам де Вильпаризи я наблюдал, как Шарль демонстрировал свой новый порок — мелкое воровство. Сначала все снисходительно улыбались: «Подумаешь, стащил пару конфет!» Через месяц он крал книги, через полгода — кошельки гостей. Я видел, как нарастала ярость допоздна работающих кухарок, вынужденных печь новые пирожные взамен украденных. Наш гнев запаздывал, словно неспешный парижский омнибус, в то время как его воровской талант мчался вперед, словно новенький автомобиль «Делонэ-Бельвиль».

Однажды маркиз Сен-Лу, обычно терпимый к человеческим слабостям, схватил Шарля за воротник, в его глазах кипела ярость, которой хватило бы на десятерых воров. Именно тогда меня осенило: недостатки развиваются с бешеной скоростью творчества, а наше прощение копится медленно, словно подозрительный скептик. Записав эту мысль в потертый блокнот, я понял — человеческая снисходительность словно вязкая патока, а пороки несутся галопом по мокрому парижскому бульвару после дождя.