Боже, избавь меня от физических мук, с душевными я и сам как-нибудь справлюсь!

Предпочтение физической боли душевным страданиям и вера в силу человеческого духа

Как родилась фраза о физических и душевных муках

Помню тот вечер в парижском кафе, где Альфред Капю сидел, сжимая стакан так, будто пытался выжать из него ответ на все страдания мира. Его настигла жестокая болезнь суставов — каждый шаг приносил боль, а в глазах читалась ясность человека, познавшего телесную немощь. Вдруг он отстранился от разговора о ревматизме и сказал нечто поразительное. «Странно, друг мой: несмотря на физические муки, сегодня я боюсь лишь человеческой глупости. Горы хрупких надежд, которые мы тщетно выстраиваем, а потом рушим в погоне за ветром, и почему эти призраки ранят нас сильнее настоящих ран?» Тут вмешалась женщина за соседним столиком, прикованная к коляске, и Альфред откликнулся той самой фразой, что стала крылатой — о физической муке как вынужденной слабости и душевной как битве, где человек сам себе полководец.

Вскоре он раскрыл мысль глубже, показав маленькую книгу Сенеки. «Видишь ли, античные стоики учили, что тело можно только терпеть, а душу — переплавлять. Пусть непогода выкусывает мои кости, но достоинство взгляда на мир, этот алмаз духа — как растворить его в страхе? Ведь душа способна превратить боль в песню». И тогда я понял, почему фраза звучит как гимн самообладанию. Капю показал: главная трагедия — не сама боль, а отсутствие крючьев духа для того, чтобы взобраться на эту терниевую стену.