Если финансист разоряется, придворные говорят: "Это выскочка, ничтожество, хам". Если он преуспевает, они просят руки его дочери.

Социальное лицемерие по отношению к успеху и неудаче

Веяния Версальского двора

Я, Жан де Лабрюйер, наблюдая за нравами при дворе Людовика XIV, заметил поразительный контраст в отношении к одному финансисту. Когда его торговые суда потерпели крушение у берегов Ост-Индии, погрузив его в нищету, придворные мгновенно изменились: «Выскочка! — шептались они за моей спиной. — Ничтожный хам, возомнивший о себе!». Я видел, как блеск в их глазах сменился холодным презрением, словно он был последним нищим на парижской мостовой. Но история сделала крутой поворот: через пять лет этот же человек открыл серебряные рудники в Перу, вернув богатство и славу. И что же? Те самые аристократы, что топтали его репутацию, теперь осаждали мой кабинет, умоляя представить их его дочери для брачных переговоров. В ту минуту я осознал: люди судят не по сути, а по золотой оболочке, и записал этот горький урок в свои заметки, которые позже стали „Характерами“.