В искусстве было время, когда даже онанистов кастрировали - из боязни, как бы они не оплодотворили атмосферу.
Абсурд социальных репрессий против свободы в искусстве
Рождение сарказма в дымке венского кафе
Помню 1950-е, Вена. В кафе «Централь» за столиком рядом бунтовали молодые художники. Я сидел с Ежи Лецом, наблюдая, как он записывает в блокнот обрывки бесед. Внезапно он услышал разговор двух консервативных критиков: «Эти авангардисты — онанисты от искусства! Их картины оплодотворяют публику развратом». Один даже привёл слова священника о «кастрации греховных мыслей». Лец замер, потом усмехнулся: «Знаешь, если б они могли, то кастрировали бы за взгляд на холст!» Так родился этот абсурдный образ — смесь прусской ханжества и ужаса перед любым свободным жестом.
Позже он объяснил мне: апокрифичные слухи о церковных судах XVII века слились с мраком австрийской моральной цензуры. Воображаемые преступления требовали воображаемых наказаний: если общество видит в искусстве угрозу «духовному оплодотворению», оно ищет жертвы. История вращалась годами в его голове, пока не стала оружием сатиры. Ради каждой этой фразы Лец изучал процессы средневековых судов над художниками. Итог — хлёсткий укол в сердце любой репрессии: творческое семя нельзя убить, но велик страх тех, кто пытается подрезать ему крылья.