Несовместимость фашизма с честным литературным творчеством
Я стоял на разбомбленной улице Мадрида, в грохоте гражданской войны, когда крик раненого солдата перебил шум канонады. Сквозь дым и пыль я видел, как фашистские листовки уверяли в мире и порядке, пока пули свистели над головой. В ту неделю три моих товарища-журналиста бесследно исчезли — их преступлением была правда в репортажах о расстрелах. Фашизм, как гнилой фрукт, сохранял глянцевую оболочку пропаганды, внутри заполняясь ложью бандитов в мундирах.
По ночам в подвале я писал рассказы, которые никто не мог бы издать. Помню агонию коллеги, пытавшегося спасти рукопись, где он описал детские трупы на улицах Герники. Его страницы сожгли прямо в типографии. Тогда родилось мое откровение: когда вся система — театр абсурда с кровью в кулисах, писателю остается выбирать между позорным редактированием правды или молчанием. Фашизм не создаст великой литературы, ведь сам он построен на вранье, и любой, берущий перо для истины, становится его врагом.