Я знал субъекта с абсолютно фальшивым слухом; и если бы он еще подвел под него теорию, то, несомненно, сделал бы эпоху в истории музыки.

Парадоксальная роль теории в оправдании отсутствия таланта

Как родился парадокс о фальшивом слухе

Прогуливаясь по Кракову, я услышал, как уличный скрипач безжалостно искажал мелодию Шуберта. Подойдя ближе, заметил вокруг него кучку студентов с тетрадями. Оказалось, этот господин — приглашённый лектор из провинции, убеждённо доказывающий новую систему звуковосприятия. «Бездушная точность камертона, — вещал он, — убивает живую импровизацию!» Слушатели благоговейно записывали его бред о «темперации свободы». Тут и осенило меня: ведь если этот глухой к гармонии субъект облечёт свои заблуждения в наукообразную теорию — музыкальные академии начнут изучать его «революционный метод». Мир полон подобных «гениев»: стоит им красиво обосновать свою несостоятельность, и слабослышащий дирижёр затмит Бетховена.