Духовное зрение улучшается по мере ухудшения зрения физического.

Противопоставление физического восприятия и духовного прозрения

Прогулка с Сократом: рождение прозрения

Однажды в афинском саду я, Платон, заметил нечто поразительное. Мой учитель Сократ, чьи глаза уже теряли силу от лет, внезапно остановился у оливы. „Подожди, — сказал он, — этот шелест листьев... он рассказывает мне историю дуба, который рос здесь триста лет.“ Я оглядел рощу — видел лишь обычные деревья. В слепоте Сократу открылось иное. Как кинжал, наточенный о камень, его разум прорезал шелуху видимого. В моём дневнике позже родилась мысль: ведь ощущения нередко вводят философа в заблуждение. Илион видится нам грудой камней, а в молчании ночи в нём живут Гектор и Приам. Когда зрение меркнет, дух выходи́т из тюрьмы повседневности — ведь глаз цепляется за капли росы, а познание ищет океан.

Дни спустя я наблюдал ткача, потерявшего зрение: пальцы его двигались с фантастической чуткостью. Тогда-то душа моя озарилась истиной: восприятие есть два моста к миру. Когда разрушается первый, мы строим второй — могучий мост смысла. „Видеть“ Эрота через тело — заблуждение, но прозреть его суть в закоулках души — мудрость. Так тьма тела стала новым рассветом для моих „Диалогов“. Бритьеды созерцают тени в пещере... иные, отвернувшись от огня, ищут солнце истины. Тот же закон: чтоб услышать Эхо, нужно заткнуть уши от шума волн. Ладони навсегда запомнили горячую глину амфоры — потеряв зрение, человек обретает зрение мысли.