В правилах хорошего тона предусмотрено все, даже как должен вести себя неверующий по отношению к Богу.

Парадокс формальности: как светский этикет предписывает поведение неверующего перед лицом божественного.

Как родилась мысль о неверующем перед Богом по правилам этикета

Прогуливаясь однажды в толпе по Варшаве, я наблюдал нелепую сцену: солидный господин, едва не споткнувшись о пачку с брошюрами атеистического общества «Знание», машинально перекрестился, словно прося прощения у небес за эту минутную святотатственную близость. Этот несообразный жест, автоматический и бессмысленный со стороны явно нерелигиозного человека, стал искрой. Я размышлял, как глубоко въелись в нас социальные коды, как жесткость ритуалов светского приличия распространяется на все сферы. Живя в мире социальных конвенций, где каждому жесту предписана своя роль—от поклона перед старейшиной до тоста на банкете—мозг додумался до крайнего абсурда: ага, значит, должен быть прописан и случай неверия! Всеобщность правил хорошего тона требует формулы даже для поведения атеиста перед Богом—чтобы и этот потенциально неловкий момент был решен элегантно и предсказуемо, согласно светскому ритуалу.

Эта ирония над всеобъемлющей формализацией человеческого взаимодействия, доведенной до логического тупика, и вылилась в тот вечер в лаконичную фразу. За чашкой черного кофе я вывел: социальная машиния вежливости предусматривает всё, до последнего нелепого положения, оставляя место даже для несуществующего диалога между атеистом и Абсолютом по светскому протоколу. Это был холодный парадокс на стыке веры, неверия и вечного человеческого стремления регламентировать даже то, что по природе своей регламенту не подлежит.