Даже у параноика есть враги.
Обоснованность подозрений
Как родилась фраза «Даже у параноика есть враги»?
Холодным январским вечером 1973 года, сидя в своём кабинете в Госдепартаменте, я просматривал отчёты разведки. Советники докладывали о новом витке шпионских игр с СССР, но коллеги скептически качали головами: «Вы видите заговоры повсюду, Генри. Это паранойя». Тогда я вспомнил переговоры с Брежневым – его неземное спокойствие казалось театральным. На столе лежало досье о двойном агенте в нашем посольстве в Праге, которое многие считали вымыслом. Вдруг срочный звонок подтвердил утечку данных. Мой самый упрямый критик замер с открытым ртом.
Позже, собрав команду, я объяснил холодящий душу принцип: «Джентльмены, если вы считаете кого-то параноиком – проверьте, не следят ли за ним на самом деле. Потому что даже у параноика есть враги». Эта мысль родилась не из абстрактных размышлений, а из жёсткого опыта. В политике страхи редко возникают на пустом месте. Они отражают реальные конфликты интересов, которые невидимы для тех, кто не рискует заглянуть за кулисы власти. И именно там подозрения превращаются в инструмент выживания.