Этика не имеет отношения к спорту, кроме разве того, что порицает его. Те виды спорта, которые прямо причиняют боль человеку или животному, есть не более, как удовлетворение чувств, унаследованных от дикарей, чувств самого низкого свойства.

Этическая критика жестоких видов спорта как пережитка дикости

Рождение философского протеста

Лондон, 1879 год. Прогуливаясь у арены, где толпа ликовала при виде травли медведя собаками, я увидел Герберта Спенсера, сжавшего кулаки от гнева. «Это не спорт – это патология цивилизации!» – прошипел он. Позже в своем кабинете философ объяснил мне: наблюдая английское восхищение боксерскими потасовками и кровавой охотой, он осознал тревожную закономерность. Современное общество культивирует те же варварские инстинкты, что и первобытные племена, просто облачив их в лоск формальных правил. Его мысль кристаллизовалась в кабинете при виде иллюстраций гладиаторских боев: если прогресс измеряется снижением жестокости, то сохранение подобных «соревнований» – моральное предательство человечества. Спенсер готовил тогда труд об эволюции нравственности, и именно этот тезис стал его бомбой против лицемерия эпохи, заслушавшейся ревом толпы на бойнях под видом спорта.