Все может ослабить время, но не мою печаль.

Непреодолимость скорби перед временем

Как родилась мудрость о неподвластной времени печали

Я помню тот холодный рассвет в изгнании у Понта Эвксинского, когда корабль принес весть из Рима. Двадцать лет миновало с тех пор, как меня вырвали из объятий родины, но письмо сестры — тонкое, как папирусная тень, — вновь всколыхнуло душу. Глядя на морщины в зеркале и седину волос, я увидел, как время истончило кожу, притупило зрение, обратило в прах былое величие. Но вот парадокс: боль утраты не отступила ни на миг. Она горела все тем же ярким пламенем, как в черное утро отплытия. Тогда же случилось озарение: если вода каплей за каплей точит гранит, а стужа и солнце крошат мрамор памятников, то почему же эта черная тоска остается столь острой и незыблемой? Так из глубин растерзанного сердца и родилась строка, которая станет криком вечной человеческой боли.