Бытие, как бы ни смотрел на него ученый, всегда останется выше его знания. Оно - великая тайна; если ты вздумаешь наблюдать звезды в телескоп, или созерцать живые клеточки в микроскоп, или разлагать лучи и цвета спектроскопом, оно останется великой тайной. В разгадке его пастух умирает с теми же результатами, как Сократ или Спенсер. Молчание гробниц беседует с молчанием звезд, а человек между ними - тень преходящая.

Принципиальная недоступность бытия для полного человеческого познания, несмотря на научный прогресс

Как рождалась мысль о великой тайне бытия

Я стоял на холме под куполом ночи, глядя на мерцающую россыпь звезд, и в памяти всплыли дни, проведенные в лабораториях Лондона. Помню, как восхищался точностью спектроскопа, раскладывающего свет на радужные полосы, но сейчас, в тишине пустыни, эти инструменты казались детскими игрушками. Внезапно меня осенило: чем упорнее мы всматриваемся в бытие через линзы приборов, тем очевиднее его непостижимость – будто пытаешься измерить океан наперстком. Назавтра я увидел пастуха, умирающего у дороги: его глаза, устремленные в небо, светились тем же немым вопросом, мучившим Сократа. В этот миг понял: гробницы и звезды ведут безмолвный диалог вечности, а наши жизни – лишь мимолетный ветерок меж двух бездн молчания.