Что у меня общего с евреями? У меня едва ли есть что-нибудь общее с самим собой.

Экзистенциальное отчуждение от собственной идентичности

Вечер откровения на пражской мостовой

Тот ноябрьский вечер начался с невинного вопроса коллеги Макса, спрашивавшего мое мнение о сионистском собрании. Я шагал по Карлову мосту, и ледяной ветер с Влтавы проникал под пальто, когда его слова заставили меня остановиться. «Что я знаю об этом?» — пронеслось в голове. Но первая мысль показалась предательски легковесной. Потому что ответ-взрыв встал внутри меня стеной: а что я вообще знаю о самом себе? В этом и был адский парадокс — спрашивая о единстве с другими, я вдруг ощутил, как внутри меня нет единого «Я», а лишь хаос разрозненных частиц, которые не опознают друг друга. Еврейство? Я мог как угодно относиться к этому, но подлинный ужас сквози́л в другом — даже со своей собственной душой я не чувствовал ничего, кроме холодного непонимания.

Вернувшись в комнату на Шенгассе, я не смог взяться за письменные приборы. Эта пульсирующая пустота требовала документации. Так родилась фраза, обнажающая главное: экзистенциальное одиночество не просто отделяет человека от мира — оно разрывает его сердцевину, заставляя быть чужим на собственной родине под названием «Я». И это не метафора: по сей день, осматривая сотканные из боли записи, я поражаюсь, как точно исчезновение точки опоры внутри себя превратилось в самую горькую универсальную правду.