Зависть терзает и сама терзается.

Двойственная природа зависти как саморазрушающей эмоции

Момент озарения у Римского фонтана

Я наблюдал его много дней: плебея, чьи глаза темнели всякий раз, когда мимо проезжала патрицианская колесница. Он грыз ногти, шептал проклятия, а по ночам метался на дешевой лежанке, представляя, как поджигает чужие амбары с зерном. Однажды у акведука он сорвался — кинулся с кулаками на богатого торговца. Когда стража сковала его цепи, в искаженном лице я увидел не злобу, а муку. В это мгновение меня пронзило: желание уничтожить чужое счастье сначала выжигало его собственную душу.

Позже в записях я сформулировал эту истину: зависть превращает человека в двойную жертву. Ее шипы ранят внешнего врага, но вонзаются и в руку держащего их. Каждой сплетней, каждым подлым поступком завистник невольно роет могилу и себе — я видел, как морщинится сердце от собственного яда. Так родилась фраза, запечатлевшая вечную драму: «Зависть терзает и сама терзается».