Многоязычная идентичность
Сидел я как-то в своём американском кабинете под вечер, перечитывая письма матери из Европы. Перо чернильное покоилось в руке, а мысли гудели, будто пчёлы в улье разных языков. В окне мерцали огни Нью-Йорка, а я сам себя ловил на том, что ругаю сломанную застёжку по-русски, обдумываю фразу нового романа по-английски, а услышанную утрем мелодию Бизе напеваю по-французски. Вдруг та самая мысль ударила: язык не просто слова, а часть души! Русский язык бился в груди как горячее сердце из петербургского детства, английский оперировал словами с холодной точностью хирургического скальпеля, а французское ухо слышало музыку фразы в каждой виньетке Флобера. Так и вывел на обрезке рукописи свою формулу существования между мирами.
Пять континентов прожитых жизней заставляли чувствовать себя калейдоскопом, но именно тогда я осознал гармонию: крупица тоски по России, щепотка британской сдержанности и французский соус духовности создавали уникальный сплав. Меня не колотила ностальгия — я сам был тканью из нитей разных культур.