Добро, сделанное врагом, так же трудно забыть, как трудно запомнить добро, сделанное другом. За добро мы платим добром только врагу; за зло мстим и врагу, и другу.

Парадоксы человеческой благодарности и мести во взаимоотношениях

Рождение парадокса

Сижу в университетском дворе, наблюдаю за студентами: вот двое недругов столкнулись у библиотеки. Один неловко роняет книги, противник неожиданно помогает их собрать. Позже я узнаю — этот жест запомнили на годы, хотя никто из них тепло не общался. Тогда же замечаю своего ассистента, который пятый раз за неделю приносит мне кофе. Но когда сегодня он забыл сахар, я искренне разозлился. В тот вечер записываю в дневник первый набросок парадокса: добро врага поражает редкостью и становится незабываемым клеймом, а дружеские услуги растворятся в привычке. Вторая мысль пришла, когда вспомнил старинную вражу двух коллег: профессор Фомин презентовал оппоненту редкую книгу, тот ответил встречным подарком. Но когда общий друг не поддержал его статью, мгновенно отвернулся. Так оформился острейший вывод: за зло мстим всем без различия, а за добро обязаны платить лишь врагу – вероятно, чтобы не остаться в долгу перед неприятелем.

Эта апория выкристаллизовывалась месяцами: сортируя ранние письма семьи, обнаружил десятки теплых строк к матери, но единственное письмо отца с извинениями после ссоры сохранилось особняком. Мир соткан из таких диссонансов: добросердечность друзей становится воздухом — незаметной и обязательной, тогда как жест врага превращается в гвоздь в стене сознания. А наша месть… она ведь слепа и символична — наказывая друзей за предательство, мы яростно доказываем себе чистоту собственных принципов.