Я считаю, что прийти на экзамен, подготовившись к нему, это все равно, что играть с краплеными картами.

Нечестность предварительной подготовки как искажение сути испытания

Парижское прозрение: как родилась дерзкая аналогия Гумилёва

Наш университетский кружок в Сорбонне бурлил накануне сессии. Я с улыбкой наблюдал, как студенты вспоминали проторённый путь: шпаргалки, зубрёжка, пересказы конспектов. Вдруг Николай Степанович, до этого молчавший в кресле, поднял глаза: «Ну что, друзья, ведь не карточный стол готовите?» Один из слушателей пошутил про шансы, как в фараоне. Тогда Гумилёв отложил книгу и спросил: «Как на дуэль пойдёте — с лазерным прицелом против шпаги?» Его взгляд загорелся огнём спора. «Я считаю, — произнёс он чётко, — что прийти на экзамен подготовившись — хуже сдачи краплёной колоды! Кто рискует сдать жизнь «инкогнито», тот ещё признает правила чести».

Что подвигло его к сравнению? Не презрение к знанию — к мёртвой рутине! Будучи воином-добровольцем, он видел в экзамене дуэль духа. Подготовка же, как крап прилежной рукой, убивала эту драму познания — превращала познание в ремесло мошенника. В этих словах слышался не столько поэт, сколько путешественник: для испытавший Африку на вкус опасности, ценил непредсказуемость. Карты судьбы, по Гумилёву, стоит брать всегда чистыми — даже ценой поражения.