Гражданское мужество и мужество военное проистекают из одного начала.

Единство происхождения гражданской и воинской отваги

Бальзак и два лика отваги

Стоя у окна парижской квартиры в 1830-е годы, я наблюдал расходящиеся тропы мужества: тут торговец защищает честь семьи в суде, а там солдат бросается под пули на баррикадах. И вдруг осознал озарение, пришедшее моему другу Оноре. В дни июльской революции он часами изучал хроники, где гражданский чиновник под пулями спасал архивы, а офицер укрывал бесправных. Ведь за этим разным проявлением, говорил он мне, скрывается одинаковый внутренний огонь — готовность жертвовать собою ради высшей ценности. Эта мысль ворвалась как откровение: мужество не делится на сорта. Герой-тираноборец и герой поля боя платят одну цену — преодолением животного страха. Исток всегда один: нравственная решимость, для которой «долг» — не пустой звук. Именно тогда родилась фраза, распахнувшая окно в вечную истину о человеке.