Двойственная природа художественного восприятия
Я помню тот вечер в венецианской кофейне, наблюдая за стариком с альбомом: его пальцы нервно чертили линии, но лицо оставалось каменным. Он ловил аплодисменты уличных музыкантов и скорбь потертой шали нищенки – всё впитывал с одинаковой ледяной точностью. Позже я осознал: это был ключ. Художник одновременно печёнка плавится от боли мира, но ум его – скальпель в безвоздушном пространстве. Он погружается в страсть глубже обывателя, но выныривает с идеями, холодными слитками переплавленного чувства. Именно тогда ко мне пришли слова о двух полюсах внутри творца: плазменной сердечности и анатомического бесстрастия. Вот цена искусства – вибрировать всякой дрожью жизни, сохраняя тишину сейсмографа.