Если человек решил убить тигра, это зовется спортом; а если тигр решил убить человека, это зовется кровожадностью.

Двойные стандарты в оценке жестокости

Газетное откровение под дождливым небом

Я помню ту промозглую лондонскую субботу 1913 года, когда Бернард Шоу, отложив работу над «Пигмалионом», разбирал утреннюю почту. В газете попалась новость: индийский раджа убил тигра во время трофейной охоты, а на соседней странице — репортаж о казни тигра-людоеда в Бенгалии. Я увидел, как глубокие морщины на его лице напряглись от горечи. «Поглядите-ка, — прошептал он, тыча пальцем в газету. — Вот джентльмен с ружьём – герой спорта. А вот загнанное хищное животное вдруг стало „исчадием ада“». Пытаясь объяснить этот парадокс мне, Шоу метко заметил: людям свойственно оправдывать собственную жестокость красивыми названиями, тогда как инстинктивную реакцию других существ объявляют низменной.

В считанные минуты родилась фраза, ставшая зеркалом общественного лицемерия. Шоу никогда не отрицал опасности диких зверей, но видел кощунство в том, как европейцы именуют убийство ради забавы благородным искусством. Его мысль раскрывает важный принцип моральной относительности – человеческие определения добра и зла часто работают лишь в одну сторону, служа для оправдания собственной агрессии.»