Величие искусства и состоит в этой вечной напряженной раздвоенности между красотой и страданием, любовью к людям и страстью к творчеству, мукой одиночества и раздражением от толпы, бунтом и согласием. Искусство балансирует между двумя пропастями — легкомыслием и пропагандой. На гребне хребта, по которому идет вперед большой художник, каждый шаг — приключение, величайший риск. В этом риске, однако, и только в нем, заключается свобода искусства.

Двойственная природа искусства между крайностями

Прозрение в полумраке парижского кафе

Я сидел в углу Café de Flore, наблюдая, как студенты-бунтары спорят о революции, а смущенный художник в соседней ложе робко исправлял холст. Ветер гнал по тротуарам осенние листья, похожие на обугленные страницы. Ровно неделю назад я закончил главу «Чумы», где доктор Рио балансирует между отчаянием и долгом — и вдруг меня осенило: искусство не высшая гармония, а вечный конфликт. То самое напряжение, когда стоишь над двумя безднами: с одной стороны — соблазн превратить кисть или перо в легкомысленную игрушку толпы, с другой — подменишь истину идеологическим лозунгом. Галерист у окна уговаривал живописца «сделать цвета веселее»: вот она, первая пропасть! На улице митинговали с плакатами «Искусство — оружие»: вторая пропасть уже зияла рядом. Но истина, вспыхнувшая как спичка в темноте, была иной: свобода творчества живет лишь в том риске, когда каждый шаг по гребню неизвестности, каждой линией и буквой твердишь «нет» обеим крайностям.