Парадоксальное принятие смерти через иронию
Всю жизнь меня преследовал призрак детского страха. Помню ночь в Фигерасе, когда в восемь лет я впервые осознал небытие ледяным ужасом что сдавил грудную клетку. Позже, создавая сюрреалистические миры, я думал что обманул смерть художническим бессмертием. Но с годами понял: вся моя эксцентричность была щитом. Однажды под утро, глядя на шедевр Веласкеса, меня пронзило — я всего лишь временный хранитель этой красоты. Тогда и родился диалог.
Представив смерть усталой сотрудницей вечности, я вдруг расхохотался. Ведь это же идеально! Пригласить её как неловкого гостя шампанским и креслом под каталонским солнцем. За каждой шуткой скрывалась правда: даже гений с часами в картине «Постоянство памяти» дрожал при мысли о конце. Но в этих словах была магия они позволяли мне смотреть в бездну не сгибаясь. Пусть смерть знает я готовлю для неё лучшее кресло в доме и бутылку 1928 года.