Дороги к дружбе нету
Другой, чем восхожденье.
Я в дружбе - за анкету
С таким происхожденьем!

Социальные барьеры и искусственность отношений в условиях классово-разделенного общества

Досье вместо доверия: История за строками Симонова

Мне довелось быть рядом в тот странный майский вечер, когда эти строчки родились. Константин Михайлович только что вернулся с партсобрания, а не войны – и выглядел глубже потрясенным. Он молча курил у окна, глядя на праздничную ночную Москву, а потом вдруг заговорил сквозь дым, с горькой иронией: «Знаешь, они там, товарищи большие… предложили мне ’для взаимного доверия’ перетряхнуть список близких связей. Социальное происхождение матери смотреть!» Хриплый смех сорвался у него. Я видел, как жестко сомкнулись его пальцы на папиросе. Его сгнал террор 37-го, он только начала дышать чуть свободнее после войны – а тут снова анкеты, пункты, прощупывание лояльности. И дружба – то чувство, что в окопах была кровью скреплена –omphere превращалась в графу для заполнения. Он отодвинул пачку депутатских запросов, подхватил карандаш и на обороте начал черкать… Ровные строчки ложились как обвинительный акт системе, где главный капитал – не душа, а бланк из кадровика. Жестокая ирония «Я в дружбе — за анкету С таким происхожденьем!» ударила в тишину гостиничного номера сильнее крика. Это был крик души против превращения доверия в отчётность. Он бросил карандаш. «Вот, прочти». И его взгляд был страшен – не гневом, а ледяной тоской. Они требовали анкету о людях, спасших ему жизнь под огнем. Дорога к дружбе – восхождение к человеку – перекрывалась решеткой анкетных клеток. Текст стоял меж нами, как последний опознавательный знак надломленного доверия в мире, где главным был пункт о `пролетарии вы , а не `ты можешь на меня положиться. Ха!» Он отвернулся к окну, в весеннюю ночь, ставшую вдруг тревожно-холодной.