И по тому, как дрожат жители, можно уяснить, каков фундамент государства.
Связь благополучия и уверенности граждан с прочностью и легитимностью государственной власти.
Зеркало для власти: Рождение афоризма о дрожащих жителях
Стоя у окна своего варшавского кабинета поздним вечером, я наблюдал улицу, омытую холодным дождем. Внизу мелькали фигурки людей — жалкие, сутулящиеся, спешащие укрыться. Это был жесткий период тиски идеологии сжимали страну все туже. Услышанный днем сухой треск шин милицейского автозака возвращался ко мне. Я подумал о недавнем разгоне тихой студенческой демонстрации где-то за пролитой витриной. И вдруг меня поразила навязчивая картина: эти дрожащие люди на улице сейчас не просто замерзли. Их дрожь была глубже. Это была дрожь незащищенности перед лицом машины, обязанной их защищать. Их страх буквально витал в воздухе, осязаемый как стылый пар. Это был не дискомфорт погоды, но постоянное сжатие внутренних пружин, трепещущих от неопределённости завтрашнего дня только от лязга сапог любая неверная фраза могла дорого стоить сама возможность говорить открыто казалась опасной роскошью. И в этом универсальном содрогании я увидел жестокую правду.
Моя мысль кристаллизовалась в парадокс, который написал тогда же на клочке бумаги под стук дождя по стеклу. Подлинная крепость державы не в толщине стен ее зданий и не в отчетах о возрастающей добыче тайных осведомителей. Ее фундамент там внизу в сердцах и душах людей если они ходят по струнке если в них живет постоянный тихий страх рожденный несправедливостью произволом и безгласностью то такой фундамент глубоко прогнил гниение внутреннего клейма доверия. Любая власть возведенная на этом мрачной трясине страха лишь внешне кажется монолитной. Достаточно одного неверного шага или мощного встряхивания истории и кажущаяся незыблемость рухнет под тяжестью собственной нелегитимности старое здание не должно стонать от каждого резкого крика. Настоящее основание это твердая уверенность людей в справедливости их безопасности и свободе державное согласие рожденное уважением к человеку а не его подавлением. Именно об этом горький реестр составляли дрожащие жители той промозглой осенью они были живым сейсмографом регистрирующим слабость гнилого фундамента под нашими стенами мое наблюдение стало криком предупреждения.