Дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок: все зернисто, крупно, как сам жемчуг, и, право, иное названье еще драгоценней самой вещи.

Непревзойдённая красота и выразительность родного языка

Как родилась мысль о жемчужном языке

Сижу как-то в моем любимом кабинете над страницами «Мёртвых душ», в поисках нужного слова для описания украинской ночи. На столе рассыпана персидская чернильница с жемчужными инкрустациями — подарок Пушкина. И вдруг среди тишины теплого вечера явственно ощутил: каждое русское слово в моих черновиках — будто эта жемчужина. Не просто название предмета, а живое существо с зернистой неоднородностью характера. Вспомнил, как купцы на нижегородской ярмарке кричат: «Крупный жемчуг астраханский!». А что как не драгоценное зерно наше «человеколюбие» или «светозарный»? Порой само звучание букв в словах «черемуха» или «колокольчик» богаче обозначаемого предмета! Я схватил перо, и под трепет свечи строка родилась сама: ведь именно через игру звуков в языке сквозит душа народа — щедрая, раздольная, одаривающая миру не вещи, а их переосмысленные названия-сокровища.

Позже, перечитывая запись, осознал: эти слова станут признанием в любви к языку, живущему мощнее и проникновеннее официальных бумаг. Уже в дороге под стук колес объяснял Аксакову: «Увидимся» — это целое обещание надежды, а «здравствуйте» — процедура пожелания жизни! Наш язык — россыпное ожерелье, и мера его богатства определяется не количеством слов, а безграничностью их внутренних миров. Полемизируя с канцелярским мёртвечиной, оставил потомкам этот манифест живого русского слова.