Надежность в сохранении доверенного
Как-то раз на Афинской агоре ко мне подошёл взволнованный чиновник с пламенем стыда в глазах. Он рассказал, что его друг, получив на хранение золотые монеты и тайные письма, блестяще вернул сокровищницу запечатанной, но при вине лорда на пиру проболтался о любовной интриге. Этот диссонанс поразил меня так, что руки сами потянулись к стилу. Люди готовы бдительно охранять весомые ценности, видя в них материальную ответственность, но неуважение к легковесному на вид слову, к доверенной исповеди — велит задуматься о самой сути порядочности. Честный человек сам есть вместилище правды, и его молчание крепче любых обещаний. Тогда и родились слова о тайнах и имуществе — как укор поверхностной добросовестности.