Критика ограниченности медицинского знания
Однажды в 1740 году, наблюдая за непрекращающимися спорами эскулапов у постели страдающего герцога Орлеанского, я ощутил горькую иронию происходящего. Три лейб-медика, увешанные регалиями из лучших университетов Европы, яростно дискутировали о природе болезни, тыча пальцами в латинские фолианты, но ни разу не спросив пациента о его привычках или самочувствии. Каждый предлагал противоположное лечение: ртутные препараты, кровопускания и экстракт экзотического папоротника - средства, действие которых понимали не больше, чем природу самой хвори.
В тот вечер, сидя в светском салоне и наблюдая, как те же врачи самоуверенно советуют знати пить мышьяк "для бодрости", меня осенило: вся медицинская наука того времени напоминала слепца, который в темной комнате ищет черную кошку, которой там никогда не было. Так в моих заметках родилась эта фраза - не просто колкость, а крик отчаяния перед лицом человеческой самонадеянности, когда звание доктора давало право экспериментировать на ближних под видом учёности.