Доблесть имеет много ступеней.

Многообразие проявлений доблести

Рождение истины в римском суде

Стоя в переполненном римском суде, я наблюдал, как Цицерон защищал ветерана, обвинённого в малодушии. Оратор развел руками и произнёс те самые слова: «Доблесть имеет много ступеней!», глядя на присяжных. Он напомнил им о флейтисте, отказавшемся играть на пиру тирана, и полководце, принявшем бесчестье ради спасения легиона — оба поступка требовали мужества, но каждый по-своему. Цицерон убеждал нас, что высшая ступень проявляется не в буйстве меча, а в мудрости сохранять жизни.

Позже в библиотеке он пояснил мне: это прозрение родилось после казни студента-стоика. Тот встретил смерть молча — иная ступень смелости. Философ понял: как горы имеют подножия и вершины, так и доблесть дифференцируется. Плотник, создающий кровати детям; медсестра, бодрствующая у постели — все ступени равно драгоценны в нравственной лестнице человечества.