В основе добродетельных поступков и готовности жертвовать своими интересами и самим собою лежат потребность благородной души, великодушие сердца и, в какой-то степени, эгоизм сильной натуры.

Психологические мотивы добродетели и самопожертвования

Загадка у каминa

Признаюсь, этот парадокс родился в спорах за бокалом вина. Один гость восхищался святым, отдавшим последний хлеб нищему. «Чистейшее бескорыстие!» — воскликнул он. Я усмехнулся: так ли чисты движущие нами силы? Наблюдая тысячи поступков, я видел свет благородства, но в его основании — стальной стержень внутренней силы. Кто по-настоящему жертвует собой? Тот, кто знает: его душа столь необъятна, что может позволить себе отдать кусочек без ущерба. Великодушие — не истощение, а избыток. Ведь робкая душа цепляется за свое.

Потом я анализировал истории античных героев и современников. Их «жертвы» всегда носили отпечаток могущества. Отдать жизнь за родину? Это утверждение: «Мой дух выше смерти». Помочь врагу? Это торжество свободы над гневом. Вывод созрел: даже в готовности к гибели громко звучит «Я» — но не слабое, взывающее о милости, а титаническое, заявляющее: «Так хочу!». Горько? Пожалуй. Но именно этот сплав бескорыстия и духовной гордыни делает добродетель силой, а не смирением.