Друг мой, любить людей так, как они есть, невозможно. И, однако же, должно. И поэтому делай им добро, скрипя свои чувства, зажимая нос и закрывая глаза.

Нравственный долг проявлять доброту вопреки естественному отвращению к людским недостаткам

Рождение парадокса в петербургских сумерках

Я помню тот промозглый вечер, когда эта мысль впервые озарила меня. Шёл вдоль Екатерининского канала, наблюдая толпу: сплетницы болтали у лавок, пьяный мастеровой ругал жену, студент высокомерно отпихнул нищенку. Волна горькой ироны накрыла меня – неужели этих людей можно любить? Во мне кричало всё естество, требуя осудить, отвернуться, затворить дверь. Но в тот же миг я с нестерпимой ясностью понял Божью заповедь: «должно». Как истый христианин, я обязан любить даже подонков. В отчаянии схватился за перимост – и вдруг осознал спасительное противоядие: любовь начинается не с чувств, а с действия. Случился редкий момент абсолютной ясности: если ждать, когда сердце согреется к этим несносным созданиям – не поможешь никогда. Надо скрипеть зубами, сжимать нос от их нравственного смрада – но кормить, лечить, слушать. Только такие вымученные поступки, словно порыв ветра в смолистой пещере, способны очистить душу для подлинной любви.

Подобно врачу, который не раздумывает о симпатии при ампутации гангрены, я осознал наш долг: без восторга, без розовых ожиданий методично творить добро. Лишь шаг за шагом, через эту духовную аскезу, человек прорывается к истинной человечности. Как же ошибаются наивные идеалисты, требуя сначала «принять людей»! Жизнь научила меня жёсткой мудрости: принятие – награда за подвиг ежедневного принуждения себя к милосердию.