В храме все должны быть серьезны, кроме того, кто является предметом культа.

Парадоксальная свобода верховного объекта поклонения от налагаемых им же норм поведения

Рождение парадокса в полумраке собора

Холодным утром я брёл по Лондону, когда дождь загнал меня в готический собор. Внутри царила гнетущая торжественность — прихожане застыли в молитве, священники шептали слова службы с каменными лицами, даже маятник часов у алтаря двигался степенно. Я наблюдал эту театральность обряда, когда луч солнца пробился через витраж, осветив статую святого в нише. Её мраморные губы, изваянные с лёгкой улыбкой, словно насмехались над скорбной мимикой живых. Вдруг меня осенило: ритуал превращает людей в маски, но предмет поклонения — святой, Бог, любое воплощение сакрального — всегда вне правил. Только он может оставаться безмятежным, ироничным, даже дерзким перед лицом всеобщего благоговения. Этот контраст между людской скованностью и абсолютной свободой того, кому поклоняются, стал кристаллом мысли, что я позже записал в блокнот под тиканье тех же самых часов.