Ироничная критика недостатков демократии через призму её ограниченного воздействия
Сижу в парижском кафе где-то в 1890-х, вокруг шумят споры о Третьей республике. Усталый от политических скандалов министров, от бесконечных дебатов в парламенте, которые ни к чему не ведут, я размышлял о сути демократии. Мы так гордимся этой формой правления, называем её волей народа. Но вот беда — чем больше наблюдаю, тем яснее вижу её парадокс. Демократия неизбежно громоздкая, медленная, подверженная глупостям толпы и манипуляциям демагогов. Она действительно правит плохо — решения запоздалые, компромиссы сомнительные, энергии больше тратится на выяснение отношений, чем на реальные действия. И вдруг меня осенило: но в этом её спасение! Разве не лучше слабое, неуклюжее правление, которое по своей природе не способно полностью подчинить жизнь человека, чем мощная, эффективная тирания, опутывающая все её сети? Демократия хотя бы правит «мало» — оставляет пространство для человека дышать. Бросил фразу собеседнику, видя, как его лицо искажает то ли ужас, то ли смех — горечь истины всегда узнаваема.