Действие как сущность человеческого существования
Стоя у окна лектория Йенского университета в 1794 году, я наблюдал за студентами, погружёнными в умозрительные споры. Мои лекции о наукоучении встречали скептицизм: «Почему чистые теории не меняют мир?» — этот вопрос преследовал меня. Однажды после дискуссии о свободе воли ко мне подошёл молодой поэт, измученный творческим кризисом, и спросил: «Профессор, в чём оправдание моего существования?» Его потерянность стала последней каплей. Я ударил кулаком по столу, выбив клубы пыли из рукописей, и закричал: «Действовать! Действовать! — вот для чего мы существуем!» Говорил не ему, а эпохе — немецкому обществу, задыхавшемуся в пассивном созерцании.
В том порыве кристаллизовалась суть моей философии: человек становЕтся собой лишь через преобразующую активность. Пассивный интеллектуал — призрак, лишь волевой поступок делает бытие подлинным. Эти слова стали психологическим прорывом не только для поэта, вернувшегося к творчеству, но и для меня самого: позже они легли в основу труда «Назначение человека», где я доказывал — сознание не зеркало, а молот, которым мы выковываем реальность.