Тот не шахматист, кто, проиграв партию, не заявляет, что у него было выигрышное положение.

Психология самооправдания при поражении

Одесский клуб и рождение афоризма

Я наблюдал эту сцену летним вечером 1926 года в дымном одесском кафе, где собирались местные шахматисты. У столика у окна азартно бились два приятеля: начинающий писатель Илья Ильф и его друг, известный самоуверенностью. После трехчасовой партии Ильф поставил мат, но проигравший вдруг вскочил со словами: «Но ты же видел — у меня был полный контроль над доской! Я перевел ладью именно туда...» Ильф откинулся на стуле, улыбнувшись в усы: «Дорогой мой, теперь я понял главное правило: тот не шахматист, кто, проиграв партию, не заявит, что у него было выигрышное положение». Зал взорвался смехом, а фраза мигом разошлась по городу.

Позже Ильф объяснял мне суть: дело было не в шахматах. Он подметил, как люди преображают реальность после провала — будь то проигрыш в карты, политический спор или семейная ссора. Вместо признания ошибки мы конструируем мифическую «другую версию» событий, где победа была близка. Как и его герои Остап Бендер Киса Воробьянинов, мы носим в кармане кривое зеркальце самооправданий. А фраза живет потому, что каждый узнаёт себя в том обиженном игроке из Одессы.