Окончательность смерти
Тот вечер в моей сабинской усадьбе выдался тихим. Перелистывая летописи Трои и пергаменты о забытых династиях, я вдруг остро ощутил парадокс: великие завоевания обесценивались, монументы рассыпались, скрупулезные расчеты умных людей превращались в пепел. Схватив стиль, я начал выводить: каждый из нас подобен искусному каменотесу — чеканит, полирует, гордится работой, пока не наступит неумолимое «после». Тогда мастер замолкает, а вся его жизнь сжимается в песчинку на весах Аида.
Внезапно в окне мелькнула похоронная процессия — раб прощался с сыном. Эта капля переполнила чашу: я понял, что статус, богатство и даже поэтические труды не спасут от общей меры. Мы все рисуем по холсту бытия, но именно Смерть подписывает картину своей холодной кистью. Так из глубин созерцания родился афоризм, где ошибки триумфаторов последней чертой приравниваются к невзрачным трудам крестьянина.