Неискренность посмертных восхвалений
Утренний туман висел над лондонским кладбищем, когда я разглядывал мраморные плиты. Каждое надгробие кричало о добродетелях: «любящий отец», «бескорыстный благотворитель», «мудрый наставник». Я вспомнил одного купца — скупца, разорившего десятки семей. На его памятнике сияло: «Щедрейший из горожан». Другой, известный интриган, числился «образцом честности». И тогда меня осенило: если бы тени усопших прочли эти надписи, их прах содрогнулся бы! Мы оскверняем память, превращая кончину в фарс — льстивые слова звучат громче, чем незаживающие раны, оставленные при жизни.
Эта прогулка раскрыла страшную правду: общество страшится говорить о мертвых правду. Мы слагаем мифы, чтобы успокоить совесть или приукрасить свою скорбь. Но ложные почести — худшее надругательство. Как рад бы был мошенник в гробу узнать, что стал символом честности? Только смертельный стыд мог бы превзойти такую насмешку над истиной.