Куда лучше осмеливаться на великие дела, чтобы достичь блестящего триумфа, пусть даже ценой проб и ошибок, чем равняться на тех нищих духом людей, которые никогда не испытывают ни великой радости, ни великих страданий, потому что живут в серых сумерках и не ведают ни побед, ни поражений.

Ценность смелых устремлений вопреки риску поражения

Как рождалось кредо храбреца

Помню тот вечер в Ойстер-Бей, когда после провала попытки стать мэром Нью-Йорка я размышлял у камина. Журналисты издевались: «Опрометчивый авантюрист!» Но глядя на костер, я вдруг понял истину – моя неудача живее их осторожных успехов. Калитка скрипнула: сосед-банкир возвращался с работы, его жизнь была как ровная тропа меж серых скал. Ни падений, ни взлетов. И я подумал: не этот ли страх действия съедает души тысяч людей?

Позже, готовясь к выступлению в Сорбонне, я вспомнил того банкира, когда писал речь. Мой опыт – ранчеро, губернатора, президента – подтверждал: именно дерзкие цели закаляют характер. Вызов дикому Западу, постройка Панамского канала, реформы – все это требовало готовности оступиться. Но отражаясь в зеркале перед выездом на трибуну, я твердо решил: лучше эти слова запомнят как призыв метнуть копье мимо мишени, чем как молчание безопасного наблюдателя.