Сочинение плохих стихов делает человека намного счастливее, чем чтение самых распрекрасных стихотворений.

Преимущество активного творчества перед пассивным потреблением искусства

Мгновение откровения у озера

Я помню тот день, когда мы с Германом Гессе бродили вдоль Боденского озера. На скамейке у воды сидел молодой человек, судорожно исписывая страницы тетрадки. Подойдя ближе, мы заметили его разочарованное лицо: он негодующе скомкал лист, бормоча что-то о бездарности рифм. Гессе поднял смятый стих и неожиданно улыбнулся: "Видите эти строчки? В них больше настоящей жизни, чем в сонетах Петрарки!". Он говорил об экстатическом упоении, рождающемся в борьбе со словами, о дрожи восторга, когда нечто личное становится сущим вопреки неуклюжести формы. Тогда и прозвучала его мысль о счастье творящего против блаженства созерцающего.

Позже, куря трубку в кабинете, Гессе объяснял мне эту философию глубже. Рассказывал, как наблюдал за читателями в библиотеках. Люди, погруженные в вершины поэзии, редко улыбались. Их позы выражали скорее благоговейное напряжение, чем радость. Но любой человек, рискнувший создать нечто свое, даже написав три корявые строфы за ночь, обретал сияние первооткрывателя. Почему? Потому что акт творчества словно осязаемо свидетельствует: я живу, я могу, я существую здесь и сейчас. Осознание этой простой истины сделало Гессе свидетелем множества счастливых мгновений скромной творческой работы.