Писать трудно, но еще труднее было бы не писать.

Необходимость творить и внутреннее побуждение к созданию как фундаментальное свойство творческой личности, для которой невозможность выражения хуже трудностей процесса.

Тиски творческой совести: История фразы Брезы

Этот крик души, пожалуй, родился у меня не за столом, а в разрывах между письмом и отчаянием. Помню зиму 1943 года, холодный кабинет в Варшаве, заваленный смятыми листами. Роман напоминал стену, каждое слово давалось каторжным трудом измученному духу и телу. Однажды, бросив перо в злости, я попытался сдаться: совсем не писать, выкинуть этот кошмар из головы! Но парадокс: опустошение, нахлынувшее на следующий день, было куда страшнее пытки писания. Силы иссякли, мысли путались – а пальцы сами искали карандаш, ум требозвал записать проклюнувшуюся фразу. Это было не решение, не выбор, а инстинкт, глубже голода. Отступничество выглядело легкой дорогой избавления, но она вела лишь в пустыню бессилия и самоотречения, где даже страдания теряли смысл. И тогда, с гримасой и облегчением, вернувшись к черновику, я понял истину: трудность подъема на эту Голгофу несравнима с адом добровольного низвержения. Так и родился мой парадокс: страсть или долг сделали писание неизбежным.