Истинная добродетель проявляется в готовности рисковать ради благородных целей, тогда как обычная доброта без риска — лишь общественная норма
Однажды вечером в Херонее, сидя в окружении учеников после рассказа о подвигах спартанцев, я заметил, как легко люди восхваляют безопасную благотворительность. «Помните купца, — сказал я, — раздающего хлеб беднякам на рыночной площади? Его хвалят, но разве его золото когда-либо грозило ему потерей?» Затем я поведал историю юноши, спасшего тонущего ребёнка в бурном море. Он боролся с волнами, зная, что сам может погибнуть, но его руки не разжались. И вот тогда истина открылась мне: простота доброго поступка меркнет, когда не испытана опасностью. Лишь когда дух превозмогает инстинкт самосохранения во имя высшей цели, человек поднимается над обыденностью.
Позже, записывая эти мысли, я яснее увидел три ступени нравственности: дурные поступки развращают душу, обычная доброта лишь поддерживает общественный порядок, но величайшие деяния — словно вспышки света во тьме — рождаются из готовности принести в жертву всё ради других. Так родилось это убеждение: риск становится мерилом человеческого благородства.