Противопоставление объективной сложности науки и мнимой сложности человеческого характера
Я помню тот вечер в нижегородской библиотеке, где Максим Горький, отложивший томик по органической химии, вдруг задумчиво произнес свою мысль. Его увлекла кристальная логика науки: каждая реакция — это честная сложность, где атомы подчиняются железным законам. Но когда в зал вошла группа светских дам, их искусно срежиссированные споры о туалетах и амурах показались ему фарсом.
Горький будто увидел изнанку человеческой души: под маской изощренности люди часто скрывают банальные мотивы. Особенно женщины — их загадочность, как он заметил позже в письме Чехову, часто была щитом от скуки или пустоты. Настоящая глубина, считал он, в откровенности, а мнимая сложность — просто красивый карнавал, где потеряна сама суть.